Хочется уметь!
Хочется уметь…
Уметь - не самое простое ремесло. Уж тем более, когда хочется уметь что-то действительно полезное… Или сложное… Или всё вместе. Мой случай - как раз последний. Я хочу уметь радовать! Но не просто так иногда, случайно радовать, кого-то, чем-то… Мне обязательно нужно радовать в тот самый момент, когда эта радость особенно важна, когда от неё зависит будущее. В точности в тот самый момент, ни секундой позже! И делать это хочу совсем не так, чтобы по лицу пробежала легкая улыбка, тут же растворившись в других эмоциях, и не так, чтобы искорки, появившиеся в глазах, тут же таяли, осыпавшись на пол, и точно не так, чтобы момент счастья, не допускающий промедления, мог быть однажды забыт. Мне нужно уметь помещать невесомое зерно радости куда-нибудь в самый отдаленный уголок души, туда, где тихо, тепло и, может быть, даже немного душно, туда, где созданы все условия для прорастания полноценного, непререкаемого счастья. Такого счастья, которым можно светиться изнутри, заражая окружающих. Такого счастья, которое даже в отсутствии улыбки (а уж улыбки, им производимые, заслуживают отдельного разговора) не оставляло бы шансов его не заметить!
Зачем мне это? Исключительно из корыстных побуждений. Но разве от этого мое желание стало менее добрым и искренним? Я просто хочу греться в лучах чужого, непонятного мне, но все же самого настоящего, почти осязаемого, света, хочу видеть вокруг улыбки… Особенно одну, но сейчас не об этом…
А может?..
Я начиняю поезда,
Но не тротилом.
Я убираю города
На карте стилом.
Меняю волю на мечту,
Мечту - на глупость,
И набираю высоту,
Чтоб снова рухнуть.
Я забываю обо всех,
И жду подсказок.
Я отменяю детский смех
Своим указом,
И нарушаю его сам,
Без сожалений.
Я становлюсь на полюса
Всех спорных мнений.
Распространяю позитив,
А с ним и ярость.
Сегодня - молод и красив,
А завтра старость.
А может быть её совсем,
Совсем не будет?
Пока я точно знаю “с кем”,
Пока здесь люди…
Г.И.К.
Оставляй меня вошедшим,
Пока не кончится это печенье.
Я слышу как баннеры шепчут,
Как просят моего прощения…
Оставляй меня подключённым,
Я хочу быть всё время на линии,
Полоской белой на фоне чёрном
Мигать. Попробуй, пойми меня!
Оставляй меня без блокировки,
И так уже в ноль заблокирован.
Я давно потерял ту сноровку
Чувства в слова портировать.
Оставляй меня незавершённым,
Мной займутся руки системы.
А я плевал на её законы:
Я ампутировал все микросхемы!
Я и Он
Кто дал вам веру?
Кто был здесь первым?
Это не я!
Кто ловил ваши взгляды?
Кто знал, что вам надо?
Это не я!
Переступив страх и волю,
Вы несли свое горе.
Нет, не ко мне.
В горячке, больные,
В эфир свои позывные
Посылали во сне.
Кто с антенной на крыше
Их так ждал и услышал?
Не я, это - факт!
Кто не скрылся в квартире
И, под счет “три-четыре”,
Шел с вами в такт?
Кто вам верил на слово,
Когда снова и снова
Предавали его?
Кто хватал ваши руки
Но загибаясь от скуки
Не нашел никого
Из тех, кто ему клялся,
Но навеки остался
Простым должником,
Наблюдая лениво,
Как он падал с обрыва
Безвольным мешком?
Кто не врал, что мы сдюжим?
Кто вам также не нужен,
Как вы мне не нужны?
Да, уже стало легче,
Но я все же отвечу:
Догадки верны!
Это я! Будь я проклят!
Это я в ваши окна
Не стучу по ночам.
Рядом я, но не вместе,
И по тем, кто в отъезде,
Не буду скучать.
А тот, кто вам нужен,
Был убит безоружен
И сброшен в овраг.
Вы рыдали над ним,
Но никто не поднимет
Его выпавший флаг…
Амели
Слева-справа они,
Ещё одно место пусто.
На экране в минуту дни,
Дурачок мнёт в руках капусту.
Шкатулка: почти ничья.
Весь в подушках диван.
Снова камешек для ручья
Кладет девушка в свой карман.
Пакости ворчуну
Станут уроком отличным.
Левую руку в правой мну,
Когда вдруг всё стало личным?!
Улыбка почти как…
То же, почти, смущение.
Картины смешные, рукой дурака.
Порча пасты, шнурков, освещения.
Куча шариков в яме.
Опять этот взгляд хитрый.
Отчего же сейчас я не
Встаю, ведь давно уж титры…
Экспериментатор
Скучаю по годам, снам, горам, рекам.
Почти тень, перестал уже быть человеком!
Разрезаю идеи на тонкие ломтики слов,
Разбираю прекрасное вплоть до самых основ.
Расчленяю его, пилю, кручу, режу.
То точен и мягок, то груб и небрежен.
И прекрасное тут же теряет свой шарм,
Через нити разрезов его покидает душа.
Узнаю новое что-то, ранее неизвестное.
Как там внутри, узнать интересно мне!
Снова и снова скальпель беру и пинцет,
Угадать не пытаясь, что будет в конце.
Инструмент
Смотрю по сторонам: да они же вокруг меня!
И что теперь? Герой дня?
Был бы, если б не только одна
Была нужна.
Нежна,
Умна, хороша - стандартный набор
В её руках, я - красивый прибор.
Взяла, полирует до блеска.
Без причин веских
На леске
Тонкой, прозрачной сушит меня, снимает,
Смотрит на свет. Она понимает,
Кажется, всё, а я глуп,
Как дерево, дуб!
Из луп
Из тысячи соберу микроскоп - не увижу
Сути вещей, даже, став к ним ближе.
О чём я? Почти забыл…
Кем раньше был?
Стыл
Металлом грубым на столе приборном,
Вещью, полезности весьма спорной.
Теперь, на любой удачный случай,
Инструмент лучший:
Жгучий
Булат тонкий, звонкий, упругий.
Просто украшение, любой подруги
Предмет зависти чёрной.
Только из горна,
Упорно
Сопротивлявшийся, но перекованный всё же,
С узором редким (такой ещё дороже),
На полке жду эти руки,
Со скуки
Стуки
И шорохи слушаю…
Гдето
Спрашивала, отчего молчу?
Не врал, но и не знал ответа.
Все мне кажется, что лечу
В, неизвестное пока, “где-то”.
И слова, одно за одним,
Тяну. Не выходит! Тревожно!
Снова кажется, будто сник.
Успокоиться бы, но сложно!
Да и как себя в руки взять,
К “где-то” на полпути?
И вернуться уже нельзя,
И так долго ещё идти…
Туда некому проводить,
Вернуть, впрочем, тоже некому.
Потому и лечу один,
Иногда становясь человеком,
Иногда оставаясь собой,
(Что вселяет немного веры,
Позволяя сквозь мыслей вой
И сквозь комья лавы и серы,
Необузданных глупых страстей,
Различать очертания мира
В череде бесконечных гостей,
В тишине иллюзорного пира).
Моё “где-то” зовёт меня вновь,
Как когда-то звало уже раньше,
Из песен, из книжек, из снов,
Неразумного еще, мальчика.
Хочу, чтобы туда добравшийся,
Истощенный, раздавленный весь,
Прочитал я на листьях опавших,
Что мое “где-то” будет “здесь”!
Камни
Благослови, благослови меня!
Я вижу дорогу, что вьётся у ног
Змеёй, в пыльных камнях.
На хвост наступил и смог
Удержать, удержать её! Но боюсь,
Что долго так не выйдет стоять:
Скоро с ног свалюсь,
Утащит собою через поля.
Удавом, удавом глядит дорога!
Кроликом сжался, теряю контроль
Над собой. Немного
Осталось, на камнях уже соль.
Плачут камни, рыдают, глядя
На себя и на то, что творится вокруг,
И на не желавшего пяди
Отдать, изменившегося вдруг.
Ни пяди, ни пяди отдать не хотел!
Был почти как они, камнем серым.
Когда кроликом успел
Стать, и как смог это сделать?
Благослови, благослови меня!
Воли нет, есть только глаза змеиные.
Скажешь если, в камнях
Тогда оставлю тебе письма длинные.
Сёстры
На старой кухне чай до двенадцати.
Ах, как бы в плен тут не сдаться мне?
И сёстры дома, за ними следом, но
Что тут продано, что тут предано?
На старой кухне альбом с кошками.
Чай не сладок: пол-ложки в нём.
На конфетах, всё виды советские,
Ностальгия, воспоминания детские.
Фонари зажглись, мысли тухнут.
Пора бы мне прочь с этой кухни!
Тут хорошо, да, но себя оставить,
Пожалуй, здесь не совсем в праве.