Тридцать два
Хочешь, я пройду так, чтобы видеть тебя в окне?
Пройду так близко, чтобы ты разглядела лицо.
Не думая, кому это нужно больше, тебе или мне.
Не думая, каким всё станет в конце концов.
Хочешь, я пройду так, чтобы слышать твой смех?
Хотя, если услышу, то как я смогу идти?
Только лететь, но не так, как летает снег,
Лететь ураганом, сметая всё на своем пути!
Хочешь, я просто останусь самим собой?
Буду, пусть где-то вдали, но все-таки рядом.
Буду весел, как не смог бы быть для любой другой,
И за это увижу свои тридцать две награды.
Мантра
Он спросил: “И где тут богиня?”
Я смолчу, хоть и знаю, где.
Вместо жалких слов “Помоги мне”,
Много лучше в любой беде
Одно вечное острое слово,
Один образ, одна мечта.
Каждый раз, снова и снова,
Просто так, и не с проста
Вызываю не дух, реальность!
Искривляю пространство вокруг,
Променяв близость на дальность,
Размываю понятие “друг”.
Одна острая вечная мысль
Много лучше любых других.
Поднимает, несет меня ввысь,
Открывает мне новый стих.
Не грибными полями заряжен,
И не алчностью заражён.
Ни в одной из расходных упряжек,
Не с конвертом, и не с ножом,
Я смотрю сквозь пальцы на вечность,
И все жду, что появятся в них
Эти волосы и эти плечи,
В этой комнате, в этот миг.
Гражданин
Мало читающий, плохо спящий,
Гражданин невнятной страны,
Раз в три дня включающий ящик,
Чтобы все-таки видеть сны,
Собирается сломать устои,
Самого себя, окружающий мир,
Не подумав “Оно того стоит?”
Счастье - цель, а жизнь - лишь тир.
Мало читающий, плохо скрытый
От чужих любопытных глаз,
С глупой мечтой, напрочь зашитой,
Загнанным волком глядит на вас
Гражданин той страны невнятной,
Что связала здесь всех узлом.
Он сотрет с манжет красные пятна
И станет навеки ее верным послом.
1%
Честности - ровно один процент,
На целый процент больше, чем перед другими!
Когда я один, его можно читать на лице,
Поэтому так и останусь одним.
Честности - ровно один процент,
Во сколько раз больше, чем перед прочими?
Во столько, какую назначил бы за тебя цену,
Залогом искренности и непорочности.
Честности - ровно один процент,
Больше нельзя, это было бы слишком много.
Я рассчитывал на второй, но только в конце,
В самом конце кольцевой дороги.
Линии жизни
Наши линии жизни почти невозможны:
Я смотрю на них, но так не бывает!
Ты была бесподобной, я был осторожным,
И кто же теперь останется с краю?
Наши линии жизни не бесконечны,
Их нельзя разделить на две половины.
Я был как пылинка, ты была мне по плечи,
Но нас бы двоих никто не смог сдвинуть.
Наши линии жизни неразделимы,
В их причудливых связях счастье и боль.
Я был ненастойчив, ты - неумолима,
Кто теперь назовет мою слабость “судьбой”?
В ожидании взгляда
Ты посмотришь совсем другими глазами,
А я не найду даже десять отличий.
Всё, что хотел, давно рассказал и
Вряд ли смогу сделать более личными
Эти слова, эти жесты и взгляды.
Не знаю, зачем? Так, интересно…
Нет, это правда, мне вовсе на надо!
Просто хотелось снова быть честным.
Даже не честным, скорей откровенным,
(Вот оговорка, что стала привычной)
Просто хотелось попасть в твои стены!
(Да что это я, снова о личном?)
Только скажи мне, что всё хорошо.
Знаю я, знаю: уже рассказала!
Что мне с того? Ведь можно еще!
Можно еще, мне всегда будет мало.
Всё-всё-всё расскажи, я подожду.
И ты подожди: потом прочитаешь.
Всё скоро узнаешь, когда я приду.
Когда я приду, всё снова узнаешь.
Человеки
Мы войдем в дождь глубоко,
Можно плыть и не думать о вечном.
Превращается даль в молоко,
Расплываются близкие вещи.
Мокнут травы, деревья, кусты,
Капли шумно ложатся на веки.
Я шепчу: “Где же ты?”
Ты твердишь: “Человеки”.
Человеков так много вокруг -
Можно брать и ловить их сачком,
Но тебе нужен друг,
А не просто знакомый.
Мы войдем в дождь и внутри
У него тихо спрячем друг друга,
Свои страхи и то, что болит.
Войдем в него, выйдя из круга.
Ребенок
- Я не смешной! Я сильный, как лев! Я большой!
Круглые ручки уже в кулаки сжались.
Дрожит всем телом и всей своей детской душой,
И криком своим уходящих “больших” провожает.
И провожает глазами, зовет их, кричит,
Делает вид, что он - тут теперь хозяин.
Думает, что таким способом всё получить
Сможет, но всё как песок ускользает.
Руки безвольны, наполнены влагой глаза,
Губы и щеки почти одного уже цвета.
Если бы мог, то он бы давно рассказал,
Что лучше них на земле никого нету.
Если бы мог! Если бы знал и умел!
Сделал бы всё, может быть, даже и больше,
Но так тяжело не пропасть среди всех этих дел,
Что, с его точки зрения, в тысячу раз проще.
- Я не смешной! Я сильный, как лев! Я большой!
Кричит уходящим, сам себе поверить пытаясь,
Пытаясь поверить, что всё, как всегда, хорошо,
Что цветной его мир, как леденец, не растает.
Чудо
Я видел Чудо, и никому о нем не сказал
(Так точно не родится ни одной новой религии).
Я видел Чудо, оно расцветало у меня на глазах,
Этот миг мог бы войти в песни, фильмы и книги.
Я видел Чудо, и был с ним один на один,
Так близко, что от света едва не ослеп.
Я видел Чудо, и уверен, с того дня и до седин
Оно будет проступать на сетчатке под шторами век.
Я видел Чудо, но не хочу говорить вам, как
Нашел его. Я не открою вам тайны. Нет!
Я видел Чудо, оно распускалось в моих руках,
Даже контр-разведка так не хранит свой секрет.
Приказ
Как хочется вновь сказать это слово!
Как хочется вновь сказать его вслух!
Для этого всё уже, как будто, готово,
Дело за малым, перевести бы дух.
Как хочется снова сказать эту фразу!
Как хочется сказать еще один раз!
Но я так привык подчиняться приказу,
И, как и прежде, исполню новый приказ.